Из книги К. Лоренца "Агрессия"
В качестве простого примера нам могут здесь послужить движения лицевой
мускулатуры, которые можно наблюдать у собаки в конфликте между побуждениями
нападения и бегства. Эта мимика, которую принято называть угрожающей, вообще
появляется лишь в том случае, если тенденция к нападению тормозится страхом,
хотя бы малейшим.
Если страха нет, то собака кусает безо всякой угрозы, с такой же
спокойной физиономией, какая изображена в левом верхнем углу иллюстрации;
она выдает лишь небольшое напряжение, примерно такое же, с каким собака
смотрит на только что принесенную миску с едой. Если читатель хорошо знает
собак, он может попытаться самостоятельно проинтерпретировать выражения
собачьей морды, изображенные на иллюстрации, прежде чем читать дальше.
Попробуйте представить себе ситуацию, в которой ваша собака состроит такую
мину. А потом -- второе упражнение -- попытайтесь предсказать, что она
станет делать дальше.
Для некоторых картинок я приведу решение сам. Я предположил бы, что пес
в середине верхнего ряда противостоит примерно равному сопернику, которого
всерьез уважает, но не слишком боится; тот, как и он сам, вряд ли отважится
напасть. В отношении их последующего поведения я бы сказал, что они оба с
минуту останутся в той же позе, затем медленно разойдутся, "сохраняя лицо",
и наконец, на некотором расстоянии друг от друга, одновременно задерут
заднюю лапу. Пес вверху справа тоже не боится, но злее; встреча может
протекать, как описано выше, но может внезапно и шумно перейти в серьезную
драку, особенно если второй проявит хоть какую-то неуверенность. Вдумчивый
читатель -- а таков, вероятно, каждый, кто дочитал книгу до этого места, --
давно уже заметил, что собачьи портреты размещены на иллюстрации в
определенном порядке: агрессия растет слева направо, а страх -- сверху вниз.
Истолкование поведения и его предсказание легче всего в крайних
случаях; и конечно же, выражение, изображенное в правом нижнем углу,
совершенно однозначно. Такая ярость и такой страх могут одновременно
возникнуть в одном-единственном случае: собака противостоит ненавистному
врагу, вызывающему у нее панический страх, и находящемуся совсем рядом, --
но по какой-то причине не может бежать. Я могу себе представить лишь две
ситуации, в которых это возможно: либо собака механически привязана к
определенному месту -- скажем, загнана в угол, попала в западню и т.п., --
либо это сука, которая защищает свой выводок от приближающегося врага.
Пожалуй, возможен еще такой романтический случай, что особенно верный пес
защищает своего лежащего, тяжелобольного или раненого хозяина.
Столь же ясно, что произойдет дальше: если враг, как бы он ни был
подавляюще силен, приблизится еще хоть на шаг -- последует отчаянное
нападение, "критическая реакция" (Хедигер).
Мой понимающий собак читатель сейчас проделал в точности то, что
этологи называют. Боится ли мой пес другого, а если да -- как сильно? Ненавидит он
его или почитает как старого друга и "вожака стаи"?.. И так далее, и так
далее.
Во-вторых, стремятся разложить движение на составные части. На нашей
иллюстрации с собаками видно, как тенденция бегства оттягивает назад и книзу
уши и углы рта, в то время как при агрессии приподнимается верхняя губа и
приоткрывается пасть -- оба эти "движения замысла" являются подготовкой к
укусу. Если верно наше
заключение, выведенное из анализа ситуаций и движений, что, скажем, верхний
правый пес только разъярен и вряд ли напуган, -- за этим выразительным движением почти всегда должно следовать нападение, а бегство почти никогда.
Если верно, что у собаки, помещенной в центре (рис. е), ярость и страх
смешаны примерно поровну, то за такой мимикой примерно в половине случаев
должно следовать нападение, а в половине -- бегство.